Ленка за дверью прислонилась лбом к холодной стене. Она вдруг поняла, почему женщина на кафедре показалась ей такой знакомой. Они были похожи. Похожи как сестры. Значит, Игорь выбрал ее потому, что она похожа на его жену! “Еще одна рыжеволосая студенточка!” Это она про нее, Ленку! Значит, она всего лишь очередная по списку… Так… Спокойно… Ленка набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула, открывая дверь.

   - Значит, говоришь с Петербургом все кончено? – нараспев, спокойно и ласково произнесла она, наклонив голову набок и разглядывая Игоря с ног до головы.

Ее появление произвело должный эффект. Игорь уронил какие-то бумаги и стоял с открытым ртом, не зная, что сказать. Марина с удивлением посмотрела на Ленку, потом на мужа, и, сообразив в чем дело, сузила глаза:

- А, так ты уже назначаешь свидания на моей кафедре! В моем институте! Совсем стыд потерял!

- Марина, я… Лена, как ты здесь… Я… - Игорь, покрывшись испариной, мямлил что-то невнятное.

- Ну что ж, совет да любовь!

Марина, всхлипнув, выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Ленка, едва держась на ногах, тоже вышла и медленно побрела к выходу. На душе было пусто и тоскливо.

Она открыла дверь квартиры Максима и шагнула в темную прихожую. Только здесь, в темноте и пустоте на нее вдруг разом накатило горе. Она потеряла Его. Он лгал ей. Ленка села прямо на грязную циновку перед дверью и разрыдалась. Из комнаты появился белый сибирский кот Пушкин, потерся об ноги, успокаивая Ленку своим мурлыканием. Она погладила его пушистую голову:

- Ну что, брат Пушкин? Бывало с тобой такое? Вот так, чтоб так плохо, что жить не хочется? – Пушкин сочувственно мяукнул и посмотрел на Ленку понимающими глазами. – Ну пойдем, накормлю тебя в последний раз. - Последний…слезы снова покатились из глаз. Ленка встала с пола и пошла на кухню. Кот радостно побежал за ней. Насыпав ему какой-то кошачьей еды из коробки, Ленка переоделась и покидала в сумку свои вещи. Все! Хватит плакать. Надо уезжать. Дома стены помогают. В этот момент раздался звонок в дверь.

- Максим, ты?

- Откройте, Лена! Это Марина, жена Игоря.

Только этого не доставало! Ленка открыла дверь и, глядя в пол, произнесла:

- Марина, я уже уезжаю. Я не вернусь. Все кончено. Простите меня.

- Я хочу поговорить с вами. Пожалуйста, впустите меня!

- О чем нам говорить?

- Лена, я не собираюсь вас ни в чем обвинять. Я просто хочу понять…Мне это необходимо!

- Входите. – Ленка посторонилась, пропуская Марину в прихожую.

- Пойдемте на кухню, там можно сесть. Кофе?

- Нет, спасибо, если можно, воды.

- Есть сок. Вы не возражаете, если я закурю?

- Нет, я даже составлю вам компанию. – Обе женщины явно не знали, как начать разговор и чувствовали себя не в своей тарелке. Наконец Марина взяла инициативу в свои руки. Глубоко затянувшись сигаретой, она произнесла:

- Как вы уже знаете, мы с Игорем ждем ребенка.

- Да, мне сказали.

- У нас долгое время не получалось. Мы уже отчаялись. И вот, наконец, я забеременела. А тут ваш роман. Понимаете, я нашла ваши письма. Недавно. Он прятал их в гараже…

- Ну что ж, хорошее место для посланий от любимой женщины, - усмехнулась Ленка.

- Вы действительно любите его, я поняла это из первого же письма… - Ленка с усмешкой посмотрела на нее. – Да нет, вы не думайте, я прочла только одно…Можно, я задам вам нетактичный вопрос?

Ленка кивнула.

- Как он называл вас? Ну я имею в виду ласковое прозвище… ну вы понимаете.

- Понимаю. – Эта Марина явная мазохистка. – Он называл меня Малыш.

- И все?

- Это вас не касается. – Ленка сглотнула дым и поперхнулась. Я не хочу это обсуждать.

- Вы простите меня, я ведь не в душу вам влезать пришла…

- А зачем?

- Игорь мне сказал – у вас ничего не было. Он сказал, что просто пожалел вас, поцеловал пару раз… - Ленка многозначительно хмыкнула. Марина продолжала, словно не замечая ее реакции. - Что вы влюбились и писали ему страстные письма. А потом я узнала, что он лгал мне. Случайно узнала – ночью он назвал меня вашим именем…. Я хочу понять, кого же он все-таки любит.

- Ну мне он тоже говорил, что не любит вас. И, простите, давно не спит с вами… И что вы ему неинтересны как женщина. И что я совсем не такая, как вы. Что мы ничуть непохожи. - Ленка грустно улыбнулась. - Он называл меня Малыш, он говорил, что мои глаза - как два огромных темных омута с золотыми рыбками на дне… он сравнивал мои волосы со спелой пшеницей и солнечными лучами…

- Которые пробиваются сквозь утренний розовый туман… - закончила за нее Марина. Ленка удивленно на нее посмотрела.

- Наверное, он говорил вам, что не спит ночами, мечтая прикоснуться к вашим губам… И что на свете нет никого, с кем бы ему было так спокойно и хорошо.

- И что мои веснушки…

- Это маленькие солнечные зайчики, застывшие в восхищении на прекрасном лице … - продолжала Марина, голос ее задрожал и на глаза навернулись слезы.

- И что любовью лучше заниматься под музыку? – безнадежно спросила Ленка.

- Его любимой группы “Скорпионс”. – Марина шмыгнула носом, и тут они в голос заревели.

- Он говорил нам одно и тоже!

- Он обманывал нас обеих!

Они обнялись и принялись рыдать в объятиях друг друга.

Вдоволь наплакавшись, Ленка и Марина пошли умываться. Увидев свои отражения в зеркале, они переглянулись и расхохотались. Зеркало отразило двух сестер – старшую и младшую, с одинаково взъерошенными рыжими волосами и заплаканными лицами в черных полосах потекшей туши. Кроме отражения в зеркале, сама ситуация, в которой они оказались, была похожа на фарс. Жена и любовница рыдают на плече друг у друга. Такое даже в кино не увидишь!

- Слушай, Лен! Ну что мы с тобой нашли в Еремине? Кобель, да и только!

- Марин, а может у него еще парочка рыжих дур в кармане припрятана? – разошлась Ленка.

- Вполне может быть! Сидят сейчас где-нибудь, плачут, ждут звонка… Надо нам клуб обманутых Ереминым организовать!

И они расхохотались снова.

- Пойдем, покурим.

- Пошли.

Они подожгли сигареты. Помолчали.

- Слушай, Лен, а давай выпьем! Есть, что выпить? За знакомство!

Ленка открыла холодильник.

- Кагор и мартини. Есть апельсиновый сок.

- Отлично!

- Так тебе ж нельзя. – Ленка значительно посмотрела на маринин живот.

- Эх, ничего ему не будет, мал еще! Наливай! По чуть-чуть.

Ленка разлила мартини и сок. Они чокнулись кофейными чашками.

Через час в квартире Максима началось веселье. Ленка и Марина танцевали под “Битлз”, хором подпевая знаменитой четверке “Ай нид ю, ай нид ю, ай ни-и-ид ю-ю-ю!”, взявшись за руки и изображая какое-то сумасшедшее танго.

Их праздник нарушил звонок в дверь.

- Макси-и-им! – хором закричали подружки по несчастью и радостно понеслись открывать.

За дверью стоял Игорь. Увидев вместо Максима жену и любовницу, он остолбенел.

- О! Какие люди! Любимый! Заходи! – Ленка схватила Игоря за руку и втащила в прихожую.

- Слушай, Еремин, будь человеком, посиди с нами! А то у нас девичник, мужиков не хватает! А? – Марина хитро подмигнула мужу. – Выпить хочешь?

- Очень, - хрипло проговорил Игорь. – Выпить было бы неплохо.

- Ленка, налей нашему мужику! И нам по грамульке!

- За любовь! Ура-а-а-а! За настоящую! Верную! Вечную! – женщины чокнулись бокалами и залпом осушили их. – А теперь – дискотека!!! Или нет! Давайте споем! – Марина исчезла в дверях и почти сразу появилась с гитарой.

- Игорек! Спой нам, а? Ну спой! Ну нашу любимую, а? Лен, он тебе пел?

- Марина, прекрати этот балаган! – Игорь попытался встать.

- Ну нет! Ты останешься! – Марина толкнула Игоря обратно на стул. - Имей совесть, мы так долго терпели твое вранье! Спой!

- Марина, ты пьяна!

- Ну ладно! Не хочешь – как хочешь. Тогда я спою. Лен, подпевай! – и, тронув струны, Марина запела:

Междугородние романы
Опустошают нам карманы,
Опустошают кошельки
Междугородние звонки,

Опустошают нам сердца
Неотвратимостью конца,
Неверьем севера и юга
Однажды обрести друг друга…

У нее был низкий, чуть хриплый голос и он вкладывала в песню всю душу:

…но так свободны вечера
и пуст как дом почтовый ящик,
Неверья сводная сестра –
Неверность близкая маячит.

Игорь схватил бутылку вина и, налив стакан до краев, залпом выпил.

У Ленки на душе снова заскребли отступившие было на время кошки. Любимый, такой родной, такой близкий человек был унижен, раздавлен и слаб. Он не поднимал глаз, боясь встретиться глазами с одной из своих женщин. Он выглядел как загнанный зверь.

- Хватит, Марина! – Игорь встал и отвернулся к окну. – Прекрати! Ты унижаешь себя!

- Вот как? – Марина отшвырнула гитару, струны жалобно взвыли. - Я унижаю себя! А ты, ты не унижаешь нас всех?! Зачем ты пришел? Что тебе надо?!

- Я пришел…

- Не надо, не договаривай! Ты пришел сказать Лене, что ты любишь ее, так? И что все скоро наладится, так? Что заберешь ее в Москву, а со мной разведешься! – Марина была на грани истерики. Ее руки дрожали, голос надрывно звенел. – А потом ты бы все то же самое сказал мне, да? Что ты любишь только меня и что она – простое увлечение, да? Что у нас будет счастливая семья! И все снова пошло бы, как раньше! Две дуры вместо одной – всегда лучше! Есть выбор!

- Марина!

- Ну что “Марина”?! Лена, скажи ты этому кобелю, что у него теперь нет ни Солнечного Зайчика, ни Малыша, ни Золотой Рыбки! Ни одной! Или у тебя еще кто-нибудь есть? – и она зло рассмеялась.

Игорь закрыл лицо рукой. Ленке стало его жаль. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой и совершенно чужой. Случайной прохожей, заставшей семейную сцену.

- Марин, я пойду. – Она взяла сумку и побежала к выходу. – Счастливо оставаться! – и боясь, что ее не попытаются остановить, не стала ждать лифта, а пошла вниз по лестнице.

На кухне чужой квартиры остались двое. Муж, униженный, раздавленный, поникший и осунувшийся от навалившихся на него проблем, которые он не в силах был преодолеть. Жена, издерганная, заплаканная Золотая рыбка, уставшая выпутываться из сетей, которые расставляла ей жизнь. Он подошел к ней сзади и обнял за плечи. Она быстро обернулась и уронила голову ему на грудь:

- Игорь, за что! Ну за что ты так со мной! Ведь я тебя люблю!

- Ну-ну. – поглаживая жену по голове, успокаивал Игорь, - все кончилось. Прости меня. Я тоже тебя люблю. Ты лучшая…

А далеко от них, в вагоне купе тихо плакала хрупкая рыжеволосая Ленка Черникова, повзрослевшая за эти несколько дней на целую вечность. Она уезжала от себя, от своей любви и от своей беды. За окном поезда проносились одетые в золото леса. Снова наступила осень. Ее любимое время года. Время надежды.

Лариса Калугина.