Понедельник Мы с Мишей опять ругаемся. Может, просто период такой, а может – какая-то глобальная трещина в отношениях, не знаю. Просто раньше ссоры были какие-то безобидные, ерундовые и, как я люблю говорить, профилактические. Два человека, каждый со своим характером, принципами, желаниями и потребностями, живущие на одной территории не могут не ссориться: это нормальный процесс преобразования двух местоимений «он» и «она» в одно – «мы».

Только наши с Мишкой ссоры больше не подходят под определение профилактических. Это какие-то целенаправленные словесные атаки, когда один из нас расстреливает другого колкими обидными фразами и заплесневелыми претензиями, и при этом целится в самые уязвимые, самые больные места. Причем это не обвинительный приговор для Михаила: в роли стреляющего снайпера, в арсенале которого имеется целая обойма свеженьких патронов, нередко бываю я сама. Признаю это, но хочу как в детстве затопать ножками, надуть губки и, показывая на Мишу пальчиком, проныть: «Он первый нача-а-а-ал!».

Устала я от нашей ругани смертельно. Теперь в каждой ссоре обязательно звучит фраза: «Ах так, ну давай разойдёмся!», и примирение происходит не через пять минут как раньше, а в лучшем случае через пять часов.

После особо гремучих размолвок я долго плачу у окна, безжалостно сморкаюсь в носовой платок с криво вышитой дарственной надписью: «Оле С. от Люси из Чертанова», подаренный мне Люсей из Чертанова, неистово жалею себя и думаю о том, что опять лучшую часть своей молодости я трачу на человека, не умеющего меня оценить. А человек, не умеющий меня оценить, как правило, в этот момент или на кухне демонстративно гремит кастрюлями, пытаясь приготовить ужин, или в ванной шандарахает тазами, в которых замочены его свитера, или ещё где-нибудь хлопочет, бездарно выпячивая навыки «крошки Сорти». Наверное, чтобы я физически ощутила свою полную хозяйственную несостоятельность и осознала, что это является ещё одной причиной, почему такой идеальный парень как Михаил не доволен нашим совместным проживанием.

Какой-то умник сказал, что любовь – это соревнование двух людей в том, кто сделает другого счастливее. Не знаю - не знаю…

По-моему, мы с Мишей это соревнование давно и безнадежно проиграли, счет у нас скорее минусовой, и соревнование, утратившее своё первоначальное предназначение, уже превратилось в собственную противоположность. Вот пишу я это, и слёзки наворачиваются от жалости к себе. А ведь всё в моих руках, как говорит моя подруга Ерёмка, «могу взять и расстаться, а могу взять – и остаться».

Ерёмка – это вообще эксперт в области отношений, и мой личный, бесплатный, недипломированный, но глубоко уважаемый и обожаемый психоаналитик. (Ерёмкой её зовут из-за фамилии Ерёмина и из-за того, что свое основное имя – Лена – она ненавидит, считая его заезженным: «Не хочу сливаться с массами Саш и Лен, заполонивших нашу планету»).

Я люблю её за прямоту и умение дать определение любому чувству, любому отголоску эмоций или неоформленному ощущению, еле теплящемуся в глубине моего подсознания. Ерёмка умеет внимательно слушать, грамотно сопереживать, давать профессиональные советы, не навязывать своё мнение и, кроме того, у неё всегда есть на меня время и энная сумма взаймы до зарплаты (если я чисто по-женски спущу все деньги на кофточку на следующий же день после получки) – то есть она обладает всем комплексом качеств, необходимых для того, чтобы быть настоящей подругой. Чаще всего я звоню ей, чтобы пожаловаться на Мишку, и сегодняшний день не был исключением:

- Ерём, у меня апатия, по-моему, моя жизнь рушится к чертям…

- Что-то случилось? – спросила Ерёмка, как всегда без интонационных знаков препинания, в результате чего её вопрос был воспринят мною как констатация факта: «что-то случилось».

- В том-то и дело, что ничего особенного, Ерём. Всё просто плохо. Всё очень плохо. Мы просыпаемся – и сразу ругаемся, потом ссоримся, потом ещё немножко повздорим, затем поскандалим, потом поорём друг на друга, глядь – и день прошел. Ещё пару претензий и можно спать ложиться. И это счастье, Ерём?

- Ну-у-у, дорогуша, смотря для кого. Кого-то тошнит от скучной семейной правильности: наглаженных сорочек, списка покупок на желтом стикере, прилепленном к холодильнику, и бесед на тему «как прошел день» во время ужина, а кому-то это нравится.

- Слушай, познакомь меня с идиотом, которому нравится ссориться и скандалить!

- В зеркало посмотри.

- Нет, Ерём, я не говорю, что я фанат чинного семейного существования, я натура вспыльчивая, но у нас уже явный перебор с руганью…

- А это, дорогуша, либо кризис, который надо перетерпеть, либо логичное завершение отношений двух неподходящих друг другу людей. Главное, правильно понять разницу и не принять одно за другое.

- Господи, Ерём, и откуда ты такая правильная? Ты-то со своим Генкой ссоришься?

- Неа. Понимаешь, я очень ленивая. Поэтому не люблю совершать лишние телодвижения, когда заведомо знаю, что они бесполезны. Первое время я как оголтелая глотку рвала из-за его косяков, доказывала, что он не прав, да и он в долгу не оставался. Потом надоело. В наших спорах не рождается истина - в них рождаются только новые претензии. Я поняла это, и теперь у нас идиллия…

- Так он что, больше не косячит?

- Почему же, косячит, конечно. Иногда просто бесит меня. Только я теперь нервные клетки экономлю и всеми возможными способами избегаю скандала. Скажу тихонько, ненавязчиво: так, мол, Генчик, дорогой, ты накосячил, убери за собой. Уберет – спасибо, не уберет – сама уберу, не надорвусь.

- И как у тебя терпения хватает на такую самоотверженную благотворительность?

- Какая благотворительность, милка моя, это эгоизм в чистом виде! Такое поведение - это отличные дивиденды в счастливое будущее. Мы ссориться прекратили – его домой тянет, а не в кабак с пацанами обсуждать своих стерв; я его не пилю, комплименты говорю, в любви признаюсь – и ему хочется мне приятное делать. Цветы таскает чуть не каждый день, сам спрашивает: «Дорогая, что купить? Дорогая, чем помочь?». Так что это очень выгодно – принимать человека таким, какой он есть.

- Так вот она какая, формула семейного счастья.

- Ну да… «Если хочешь, чтобы тебя принимали такой, какая ты есть – покажи пример». Безвозмездно отдаю. Пользуйся!

Мы поболтали с Ерёмкой ещё минут двадцать, и я положила трубку, полностью удовлетворенная и успокоенная. Расслабленно вытянула ноги и, не нащупав тапок, наклонилась поискать их под диваном.

Два сиротливых черных холмика – Мишкины носки – обнаруженные мною неглубоко под диваном моментально вызвали у меня приступ бешенства. Меня аж заколотило: ведь тысячу раз говорила моему понятливому мальчику, снял носки – отнеси в бак с грязным бельем, потому что, во-первых, они пахнут, во-вторых, малоэстетично смотрятся, а, в-третьих, БЕСЯТ МЕНЯ! Подброшенная переполняющим меня возмущением, я резво вскочила, подбоченилась, и сварливым тоном, каким обычно недовольные мамашки зовут загулявших детей к остывшему обеду, заорала:

- Миша-а-а! Ну-ка, иди сюда-а-а!

Пока он шел на мой зов из кухни, я кипела негодованием и собиралась метнуть в него сразу два скомканных снаряда, но тут меня осенила моментальная вспышка - я вспомнила Ерёмкину формулу - и…

- Что случилось? – встревоженный Миша вошел в комнату: бровки холмиком, в глазах - затравленная готовность оправдываться.

Невероятным усилием воли подавив желание начать диалог фразой: «Мне сколько раз надо попросить тебя о чем-то, чтобы ты выполнил просьбу?» и назвать его «тугодумом» или ещё кем-нибудь похуже, я сглотнула рвущиеся с губ претензии и, глупо улыбнувшись, проблеяла:

- Э-э-э, м-м-м, ну-у-у-у, я хотела спросить: ты есть будешь?

- Кис, мы же ужинали полчаса назад, - удивленно ответил Миша.

- Ну, я подумала: вдруг ты не наелся? - Продолжила познавательный разговор.

- Я наелся, спасибо, - Миша вежливо отвел глаза, чтобы сделать менее явным процесс выискивания во мне остальных признаков помешательства, помимо несвойственных мне вопросов.

- Я-а-а-а-асно, а ванная свободна?

- Оля, мы с тобой вдвоем живем, и если мы сейчас оба в большой комнате, то по логике вещей ванная свободна, - Миша тревожно улыбнулся (и, наверное, поборол желание приложить руку к моему горячечному лбу).

- Не разговаривай со мной, как с умалишенной, - миролюбиво сказала я и чмокнула его в щеку, после чего совершила маленький хозяйственный подвиг - отнесла его носки, зажатые у меня в ладошке, в бак с грязным бельем.

Моя первая победа над собой принесла отличные результаты: тем вечером мы ни разу не поругались. А перед сном Миша вдруг сказал:

- Кис, мы с тобой сто лет никуда не ходили. Давай, может, в среду себе организуем выходной, и этот день вместе проведем. Ну, там, погуляем, если погода хорошая будет, в ресторан сходим, в кино, а?

Я, к тому моменту уже уютно устроившаяся на его плече на ночь, недоверчиво приподняла голову:

- Ты серьезно?

- Ну, конечно! Я соскучился по тебе. А то мы все ругаемся - ругаемся… Даже как-то отдаляться друг от друга стали. Я не хочу этого…

«Ну вот, а я считала его бесчувственным эгоистичным бревном!» - подумала я и в порыве нежности бравурно согласилась:

- Конечно, Кошик! Я тоже по тебе соскучилась.

И засыпая в благоговейном восторге и счастливом предвкушении новой жизни в объятьях любимого человека, я вяло сформулировала назойливо вертящуюся в голове мысль: «надо же, Ерёмкина формула работает!»

Вторник

Помимо моих основных функциональных обязанностей, сопутствующих моему социальному статусу, я по совместительству подрабатываю ещё и ангелом - хранителем: оберегаю от жизненных неприятностей и вытаскиваю из переделок мою подругу Жанну. Между прочим, делаю я это не столько из филантропских побуждений, сколько из-за того, что чувствовать себя доброй феей очень даже приятно: я, например, начинаю себя особенно пронзительно уважать, показательно гордиться своими поступками, и периодически впадаю в приступы яростной благотворительности.

Приходя в себя после очередного приступа, я обычно с изумлением обнаруживаю, что безжалостно потратила все выходные на решение соседских проблем; любимое платье зачем-то подарила жадной до шмоток племяннице; согласилась развести по домам после вечеринки всех гостей моего брата, что отнимет у меня полностью целый вечер субботы, короче, совершила множество непоправимых ошибок, которые буду исправлять под осуждающее ворчание Мишки, недовольного тем, что я «удовлетворила всех, кроме него».

По поводу Жанны. Говорят, что 70% информации, которые человек получает в течение жизни, он узнает в первые семь лет после рождения. Ребенок ежедневно совершает уйму открытий из самых разных сфер жизни, и каждый вечер он засыпает, сраженный многообразием и разносторонностью полученных знаний.

Так вот, Жанна относится к той особой категории людей, у которых процесс обогащения знаниями и накопления жизненного опыта происходит абсолютно равномерно в течение всей жизни, поэтому Жанна продолжает удивляться жизни каждый божий день. Её выражение лица всегда меняется с удивленного на очень удивленное, потом на изумленное, но никогда не бывает спокойным и умиротворенным. Она наряжает каждый свой день яркими брызгами неподдельных эмоций и эйфорическими всплесками восторга, и живёт в постоянном предвкушении праздника.

Наверное поэтому она как магнит притягивает к себе мужчин, и к своим 25 годам Жанне уже трижды удалось побывать замужем, причем из каждого своего замужества она выныривала как из чана с помоями, и, забавно морща лобик, убеждала всех, что теперь она заново переродилась и теперь уже точно знает, как жить дальше.

Жанна ниже меня ростом в два раза. Ну не ровно в два (я, как любая женщина, нахожусь с цифрами в крайне неопределенных отношениях: легко преувеличиваю и также легко преуменьшаю их размеры), но рядом смотримся мы очень забавно, особенно когда я на каблуках. Её рост – это первое, что запоминается при начальном визуальном контакте, второе – это её колокольчиковый смех. Коронная Жанкина фраза звучит так: «Оль, ну почему я не парень? Я бы женилась на тебе, не раздумывая», и в порыве благодарности Жанка целует меня в шею (выше не дотягивается).

Сегодня Жанна позвонила мне на мобильный и для начала снабдила важной с её точкой зрения информацией:

- Привет, Савельева (Жанна – единственная из моих подруг зовет меня по фамилии)! Ты знаешь, почему енот-полоскун называется енотом-полоскуном?

- Почему? – Спросила я, понимая, что независимо от моей реплики я обречена на краткую биологическую лекцию.

- Потому что он полощет еду, прежде чем съесть! – Ликующе сообщила Жанна в предвкушении моей реакции.

- Прям от сердца отлегло! И что мне делать с этой супер - важной информацией?

- Прикинь, а я думала, что это учёные так прикалываются, когда названия дают животным, ну, знаешь, там «енот-полоскун», «белка-попрыгун», а они, видишь, не глумятся.

- Жан, я вообще-то на работе, так что не очень готова к прослушиванию радио-версии передачи «В мире животных», давай, выкладывай, что опять стряслось.

- С тебя бутылка и пятьсот баксов взаймы на неопределённый срок.

- А за что бутылка? – Хмыкнула я.

- Я рада, что вопросы у тебя вызвал только первый пункт. Димка выговорил слово «кориандр». С тебя бутылка-а-а-а!

Димка – это Жанкин сын от первого (или второго?) брака, мой обожаемый крестник. Ему пять лет, он невероятно разговорчив и общителен, но на данный момент буква «р» даётся ему с огромным трудом, а уж в сочетании с другими согласными превращается в ярко выраженный логопедический косяк. Мы договорились, что как только Димка поладит с этой буквой – я проставляюсь на правах крестной мамы.

- Хорошо, Жан. А деньги зачем?

- К Олегу хочу съездить.

Олег – это Жанкин гражданский муж с перспективой стать официальным четвертым мужем. Сам он из Майкопа, куда периодически мотается навестить родителей. В последнюю свою поездку на родину он с братом поехал кататься по серпантину на новоприобретенной тачке, превысил скорость и врезался в столб, спасший им обоим жизнь. Оба выжили, но Олега, всего перебинтованного, выписали уже на следующий день, а вот брат до сих пор в больнице с сотрясением мозга.

- Подожди, ты же говорила, что Олег вот-вот приедет сам…

- Он не может, у него подписка о невыезде.

- Как подписка? – У меня неприятно заскребло в животе. – Они что, сбили кого-то?

- Не-е-ет.

- Его брат умер?

- Не-е-ет.

- Тогда за что ему подписку вменили?

- Так они же столб сбили! И сейчас с государством судятся.

- Жанна, «столб сбили» - это административное правонарушение, а подписку о невыезде берут только с лиц, которые совершили уголовное преступление, - выдала я все свои знания положений Уголовного кодекса.

- Ты хочешь сказать, что дело нечисто? – Не сразу спросила Жанна.

- Да уж, если ваш муж каждый вечер сам стирает нижнее белье – дело нечисто, - неудачно пошутила я.

- А он сказал, что зависнет там минимум на три месяца, - погрустнела Жанна.

Мы помолчали.

- Врёт? – Уточнила она.

- Не знаю, Жан, но точно что-то недоговаривает.

- Тогда мне тем более деньги нужны, Савельева. Хотела съездить - поддержать, а так съезжу - рыльце намылю.

- Ну, он же к твоему приезду приготовится - найдет способ отмазаться.

А я сюрпризом! – Возликовала Жанна и засмеялась своим колокольчиковым смехом.

- Ну, как знаешь. За деньгами вечером заходи. Потом расскажешь, как съездила.

Я положила трубку и устало вздохнула.

- Кто звонил? – Спросила моя коллега Иринка.

- Да так, кучка неприятностей, - ответила я и снова уткнулась в компьютер, где меня дожидались циферки и буковки, в совокупности составляющие контракт, который я не могу заключить с марта месяца. Я называю его «контракт - катастрофа», потому что все, что связано с ним, срывается /не выгорает /не получается и попадает в тупик. И даже контактное лицо, представляющее компанию, с которой заключается контракт, выглядит как фатальный неудачник, и фамилия у него Бедовский.

Так что мы с Бедовским с весны активно, но безрезультатно сотрудничаем, и я всё чаще задумываюсь о том, что невезение – это очень заразное явление. Потому что после каждого общения с этим человеком у меня наступает непродолжительный, но ярко выраженный период неудач, когда я чувствую себя практически Бедовской.

- А тебе там шеф звонил, - звонко закончила Иринка. - По поводу какого-то там контракта. Кричал, что если он еще не заключен, то он сначала застрелится сам, а потом тебя застрелит. В общем, просил зайти…

- Спасибо, Ир, - хмуро кивнула и подумала: «Начинается!».

Среда

Ребята, у меня форс-мажор! Не знаю, как и сказать! Сегодня мы с Мишкой оба не пошли на работу, а вместо этого ездили сначала гулять по городу, потом на пляж, а потом в ресторан. И вот в этом ресторане Мишка сделал мне предложение…

Я уж морально готовилась к тому, что он предложит расстаться, потому как последние недели наших отношений были похожи на нескончаемую черную полосу, перемежаемую серыми просветлениями.

А он замуж позвал!!! Кольцо вручил!!! На коленочку вставал!!! Цветы подарил!!! Шампанское хлебал!!! В любви признавался!!! Говорил, что я – самая лучшая на свете и что я создана специально для него!!! Сказал, что хочет, чтобы я родила ему дочку и сына! Сказал, что в ЗАГС мы идем на следующей неделе!!!

МАМОЧКИ!

Я сказала, что подумаю, но это что-то вроде «да».

Похоже, я согласилась.

Писать ничего больше не могу. Меня переполняют эмоции, и я еще не разобралась какие. Так что опишу всё подробно, когда успокоюсь.

УРРРА! Сегодня мне сделали предложение.

Четверг

Вчера мне сделали предложение!

Пятница

Позавчера мне сделали предложение!

Суббота

Поза-поза-вчера мне сделали предложение!

Воскресенье

Я не хочу однотонно-белого платья. Молочно-белый цвет – это символ чистоты и непорочности, а я, положив руку на сердце, считаю себя той ещё грешницей. Поэтому я хочу, чтобы оно имело бесшабашную нежно-розовую вставку, и хаотично разбросанные по лифу розовые цветочки. Или голубые цветочки – под цвет глаз. Или персиковые. Или не надо цветочков?

Но основной цвет моего свадебного платья, конечно, будет насыщенно-белым, слепяще-белым, серебристо-переливчато-белым, оттененным загорелой кожей плеч… Струящиеся локоны, украшенные ненавязчивыми белыми шпильками, будут красиво спадать медовым водопадом, и сквозь фату будут казаться матовыми. Персиковый цвет лица удачно оттенят голубые глаза, наполненные счастьем и лёгким страхом: со мной это в первый раз, как всё пройдет? Лёгкие розовые (ну, или голубые) туфельки, под цвет вставки, станут звонко цокать каблучками, когда я, волнуясь, буду стремительно ходить по залу. И сердечко, затянутое белым атласным корсетом, пытаясь выбраться из счастливых тисков, будет биться с удвоенной силой…

Мораль: Девочки, кажется, я выхожу замуж…

ОСА

Продолжение следует.