Понедельник Сегодня моё решающее собеседование. Очень волнительное событие. Я проснулась в отличном настроении, и целый час потратила на макияж и на выбор костюма: ведь встречают по одежке.

Боясь опоздать, я выехала за два часа до назначенного времени и, как назло, долетела до нужного места практически без пробок по непривычно свободным шоссе, а потому была вынуждена неприкаянно шляться по району, убивая лишний час. По пути, кстати, я выслушала крайне неблагоприятный для моего знака гороскоп, но постаралась благополучно забыть об этом неприятном факте.

В одном из переулков я наткнулась на маленькую уютную кофейню, откуда приятно тянуло знакомыми ароматами свежесваренного кофе, и решила отогреться в ней чем-нибудь горяченьким перед предстоящим собеседованием.

- Каппучино, пожалуйста, - вежливо улыбнулась я бармену в белоснежной сорочке с вышитым логотипом кафе.

- Сию минуту, - ответил он мне дежурной улыбкой, и принялся колдовать над кофе-машиной, которая немедленно загудела и издала характерное шипение.

Я обернулась, и увидела, что я – чуть ли ни единственный посетитель данного заведения: лишь в уголочке, за самым крайним столиком, какая-то эмансипированная мамаша, ни капельки не стесняясь того же бармена, кормила грудью своего малыша. Поймав мой взгляд, она нисколько не смутилась и даже подмигнула мне. Я испуганно отвернулась, стесняясь своего любопытства, и, не зная, что бармен, пока я глазела по сторонам, уже поставил передо мной чашку с кофе, резко провела по стойке локтем.

Пузатая белая чашка звонко выпрыгнула с блюдечка, и щедро расплескивая каппучино мне на костюм, последовала примеру блюдца, полетевшего на пол.

ДЗИНЬ!

- Ай-ай-ай, - запричитала я не столько от боли (кофе был горячий), сколько от обиды: почти новенький серебристо-серый костюм был безнадежно испорчен кляксами молочно-кофейного оттенка, а на белой блузке осталась даже пенка с крапинками корицы.

- Да уж, сегодня не ваш день, - философски заметил бармен и протянул мне белоснежное полотенце.

Я убежала в туалет, откуда появилась спустя пятнадцать минут бесполезного застирывания пятен. Теперь по десятибалльной шкале неопрятности я выглядела на все десять баллов.

- Ну, как дела? – Вежливо задал риторический вопрос бармен и сочувствующе покачал головой.

- Чёрт! – Я чуть не плакала. – У меня сейчас собеседование…

- Чем я могу вам помочь, кроме как сделать ещё одну чашку кофе за счёт заведения? – Бармен явно впечатлился размерами моего невезения, и его искреннее сопереживание позволило мне окончательно погрузиться в чувство жалости к самой себе.

- Спасибо, - промямлила я. – Я уже не хочу кофе, да и времени у меня почти не осталось… Давайте я заплачу за разбитую чашку, и пойду уже – а то опоздаю.

- Вы не переживайте, - сказал мне на прощание сочувствующий бармен. – Значит, так должно было случиться… Всё в мире происходит не просто так. Может быть, нашим ангелам хранителям нужно для чего-то, чтобы мы встретились, иначе вы не зашли бы в это кафе. И не просто так разбилась эта чашка: может, это способ вас задержать здесь. Всё-всё происходит не просто так…

Я на прощание улыбнулась моему случайному знакомому, и в знак благодарности оставила щедрые чаевые.

Уже подходя к своему будущему (я надеюсь) офису, в крайне раздраженном состоянии, я поняла: чашка с кофе действительно перевернулась не зря – она перевернулась для того, чтобы я попала в туалет, где мне было суждено благополучно забыть свой мобильник (пока я застирывала блузку, мне звонил Мишка пожелать удачи на собеседовании, я достала телефон из сумки и по невнимательности оставила его на раковине).

Я поглядела на время, и обреченно обнаружив, что до начала собеседования осталось ровно четыре минуты, рванула обратно в кофейню.

Приветливо помахав удивленному бармену и бросив ему на ходу объяснение «мобилку забыла», я помчалась в туалет, откуда также стремглав выскочила, забрав свой – слава богу, нетронутый – телефончик.

«Возвращаться плохая примета», - хмуро прокомментировал произошедшее мой внутренний голос.

Не чуя ног я помчалась обратно к офису, и как всегда, по закону подлости, прямо передо мной загорелся красный свет светофора, и я остановилась на тротуаре, тяжело дыша и наблюдая, как оголтелый поток машин ринулся навстречу друг другу. На противоположной стороне улицы, прямо в направлении бизнес-центра, в который я спешила, я увидела большой рекламный плакат: «НЕ ХОДИ ТУДА!» и ниже более мелкими буквами было дописано: «Зайди сначала к нам». Реклама призывала зайти в крохотный магазинчик, расположенный недалеко от супермаркета.

Черт! Я не очень верю в знаки, приметы и прочую хиромантию, но здесь было слишком очевидное желание моего ангела хранителя дать мне понять, что получить работу мне сегодня не светит и даже идти туда мне не стоит.

Короче, я опоздала на десять минут.

- Вы опоздали на десять минут, - хмуро заметила женщина, встретившая меня в указанном кабинете, не ответив на моё приветствие.

- Вы знаете, со мной по пути столько всего случилось… - начала я оправдываться, страстно желая понравиться этой тётке, хотя она даже не представилась (видимо очередной сотрудник кадровой службы).

- Если вы опоздали, значит, не было цели успеть, - отрезала женщина.

- Вы знаете, я тоже ненавижу опаздывать, я выехала заранее, просто сегодня… - я предприняла ещё одну попытку реабилитироваться.

- Если бы вы знали, что за «неопоздание» получите сто долларов, вы бы не опоздали? Не опоздали. Значит, дело не в невозможности приехать вовремя, а в том, что нашлось что-то более важное для вас, на что и было потрачено ваше время, правильно?

- Правильно, - вынужденно согласилась я: ненавижу когда со мной начинают проворачивать всякие тренинговые штучки, а доказать или объяснить что-либо этой железной леди не представляется возможным.

- Здесь можно снять верхнюю одежду, - женщина указала на встроенный стеклянный шкаф с отъезжающими дверцами.

Я покорно сняла шубу, и поймала на себе удивленный взгляд моей собеседницы, осуждающе разглядывающей мой видок.

- Кофе на себя перевернула случайно, - сказала я, и по тому как она взглянула на меня в ответ, поняла, что продолжаю сдавать свои позиции.

Следуя её логике, если бы мне за явление в чистом виде платили бы сто долларов, я бы явилась вовремя и в чистейшем костюме, а так как у меня нашлись дела поважнее…

- Заполните эту анкету, - сухо приказала мне женщина и протянула несколько скрепленных степлером листков бумаги.

Я взяла анкету и… обнаружила, что она на английском языке.

Мои знания английского ограничиваются стандартным набором фраз, выученных в школе и институте. После окончания института за неимением англоговорящих друзей и практического применения полученных на лекциях по «инглишу» знаний, я, естественно, забыла его окончательно.

Я, конечно, понимала, что неплохо было бы выучить английский хотя бы до разговорного уровня, но более важные дела, вечная занятость и ещё более вечная лень не дали мне совершить этот подвиг. Поэтому, Лондон по-прежнему из зе кепитал от Грейт Британ, а Лена Стоговс фазер из эненжиниэр. Я покраснела по самую маковку, и подготовившись принять ушат унизительных взглядов от хмурой тётки, робко промямлила:

- А можно мне экземпляр анкеты на русском языке?

- Ты что, английский не знаешь? – Она недоуменно уставилась на меня.

- У меня базовый уровень… - пролепетала я.

- Вообще-то, базового уровня должно хватить, чтобы заполнить эту элементарную анкету, - сказала тётка, но тем не менее протянула мне экземпляр на русском языке.

Я принялась заполнять анкету. Первый листок требовал подробной автобиографии – с этим я справилась быстро и в лёгкую.

Дальше начались каверзные вопросы, призванные проверить уровень моей сознательности и креативности: «Кем вы восхищаетесь и почему?», «Назовите качества идеального руководителя», «Чем вы сможете быть полезной для нашей компании» и т.д. Больше всего меня позабавил вопрос: «Назовите отрицательные качества вашего последнего руководителя».

Я вспомнила Гену и пожалела, что на отрицательные качества моего бывшего руководителя отведено всего лишь две недлинные строчки. Ответила я, кстати, уважительно-абстрактно, написав всего одно слово «бескомпромиссность», и продемонстрировав тем самым невероятную лояльность к бывшему начальнику, чтобы потенциальный работодатель знал, что и его я буду преданно уважать всё отведенное нам совместное рабочее время.

Я заполнила все четыре листа анкеты, включая всяческие творческие тесты: «нарисуйте несуществующее животное», «напишите непроизвольный набор цифр и расположите их на этих семи линиях» и т.д., и вернула её хмурой женщине.

Она взяла у меня анкету, и, не глядя на неё, сказала:

- Можете идти.

- А что, собеседования с будущим начальником не будет? Мне сказали…

- Я и есть ваш будущий начальник. Потенциальный. Всё, что надо, я уже для себя выяснила, остальное – прочту в вашей анкете. Как только окончательное решение будет принято, вам позвонят. А если звонка не будет, значит, решение отрицательное.

- Понятно, - усмехнулась я. – Спасибо. Всё понятно.

Ежу понятно, что звонка не будет. Наверняка и читать даже не станет мою анкету.

Я попрощалась, неловко оделась и неторопливо двинулась к выходу – спешить было некуда. Да-а-а-а, давно я не испытывала таких чувств – комбинация униженности, ощущения собственной никчемности, стыда и недовольства собой здорово ударила по моей самооценке. Преувеличенная самоуверенность, основанная на стопроцентной уверенности в собственной значимости, незаменимости, компетентности и востребованности, сыграла против меня, и падать с небес на землю было ой как больно!

Я вышла на улицу, и свежий морозный воздух торопливо принял меня в свои ледяные объятья. Вообще-то, по логике вещей, я должна была ужасно расстроиться, но вопреки всему произошедшему на душе почему-то было легко и спокойно, и даже захотелось улыбаться случайным прохожим.

Легкая грусть по поводу несостоявшегося трудоустройства постепенно окончательно улетучилась. «Спасибо, ангел хранитель, что мне не придется работать под руководством этой хмурой тетки», - быстро утешилась я, и, пританцовывая от холода, свернула в знакомый переулок.

- Я знал, что ты придёшь, - улыбнулся бармен. – Должна же ты попробовать каппучино, сваренный по моему личному рецепту – с двойной порцией корицы.

- Да я за этим и пришла! – Радостно доложила я, взбираясь на высокий стул у барной стойки.

- Ну, как твоё собеседование? – Мы незаметно для меня перешли на «ты», но меня нисколько это не коробило.

- Нормально. В двух словах: я непунктуальное безответственное чумазое безработное ничтожное существо, не знающее английского языка.

Он широко улыбнулся, сморщив нос:

- Да, не слабо. Но если тебя это успокоит, на мой взгляд, ты вполне симпатичное существо с чувством юмора. Английский выучить никогда не поздно, как, собственно, и работу найти. Ду ю андерстенд ми? А в ситуации с собеседованием - ещё неизвестно, кому повезло.

- Сенкью за поддержку. А за кофе – отдельное сенкью.

Результаты сегодняшнего дня: я по-прежнему безработная, но у меня появился новый друг.

Его зовут Вадим и он варит обалденный каппучино с двойной порцией корицы.

Вторник

Целый день провела в Интернете: делала массовую рассылку своих резюме потенциальным работодателям. Буду ждать обратную связь.

Среда

У моей мамы начался очередной кризис под названием «Моя дочь – эгоистка!», сопровождающийся бросанием трубок; обвинением меня во всех смертных грехах; телефонном обучающем мастер-классе «Как правильно жить»; рассказом о том, как я разрушила все её планы на мою жизнь; слезами и жалостливыми всхлипываниями «разве так я тебя воспитывала?»; пичканьем меня поучительными зарисовками из её собственной жизни, и активным втюхиванием своего жизненного опыта.

Как правило, к концу каждого разговора она доводит меня до слез, переворачивая любую ситуацию так, будто я в ней виновата. Послушать её со стороны, так человек, не знакомый со мной, точно решит, что я – преступница, наркоманка и проститутка в одном лице, потому как нет на свете человека, более осуждаемого обществом, чем я.

Самое страшное, что такие приступы начинаются абсолютно непредсказуемо: просто в один ужасный день в ответ на свое: «Привет, мам, как дела? Как себя чувствуешь?» я слышу:

- Можно подумать, тебя это волнует!

Или что-либо подобное. И понеслось! Слёзы, скандалы, взаимные обвинения, потом извинения (это, как правило, с моей стороны) и всё это на фоне плотно испорченного на весь день настроения.

Позвонила Еремке в поисках понимания, поддержки и объяснений.

- Олечка, милая, хватит уже тебе вестись на эти явные манипуляции с её стороны. Пора бы уж тебе с этим смириться и привыкнуть.

- К этому нельзя привыкнуть! Ну, как можно привыкнуть к вечным слезам, упрекам и обвинениям!

- Со слезами, упреками и обвинениями нужно смириться. А привыкнуть нужно к тому, что твоя мама любит не тебя, а свою дочь!

Ге-ни-аль-но! Но это теория, а на практике всё так сложно…

Четверг

Ни одного звонка от работодателей. Уровень моей самооценки продолжает стремительно падать.

Пятница

Позвонила Жанна, влюбленная в очередного хахаля, и радостно доложила, как здорово они сегодня покатались на лошади.

- Ну, и как зовут твоего жеребца? – Подколола я Жанну.

- Тюбик.

- Нет, Жанн, не того, НА котором ты каталась, а того – С которым ты каталась.

- А! Его Лёша зовут, - расхохоталась счастливая Жанна, не заметившая подколки.

Вот живет же человек, наплевав на все законы общества, и в ус не дует. И с родителями – идиллия, и ребенок уже скоро в школу пойдет, и работала от силы месяца два в своей жизни, и каждый день – новый роман! И как ей это удается?

Суббота

Сегодня у меня меланхолия по поводу собственной невостребованности. Я уже начинаю реально тяготиться своим бездельем и ожиданием приемлемого варианта.

Мишка всячески ведется на мои провокации, пытается меня успокоить и вселить призрачную надежду на то, что я всё-таки найду себе работу.

- Ну почему ты не хочешь позвонить своим друзьям? – Спрашивает он. – Ведь любой из них тебя с руками оторвет, когда узнает, что ты работу ищешь.

- Я хочу сама найти, - упрямо талдычу я. – Я ХОЧУ САМА!

- Ну а тогда не хнычь! Поиск работы по принципу «сама» - это не сиюминутный процесс.

- А кто говорит про сиюминутность! Уже месяц почти прошел! – Ворчу я, но почему-то успокаиваюсь.

- Я знаю человека, который работу полтора года искал, - говорит Мишка.

- Вот уж спасибо – успокоил! – Снова взрываюсь я. – Значит, у меня в запасе ещё месяцев семнадцать сидения дома, прежде чем я побью этот рекорд!

- Я не это хотел сказать… - кричит Мишка мне в спину, когда я, оскорбленная в лучших чувствах, ухожу благородно страдать в ванную.

Воскресенье

У меня есть пунктик: я люблю сделать большую чашку кофе до краев, отхлебнуть из неё немножко, и потом оставить её где-нибудь на журнальном столике до следующего глотка. В результате вся квартира заставлена недопитыми чашками с кофе. Мишку почему-то ужасно раздражает именно эта моя черта.

Сегодня он встал не стой ноги, весь день ходил смурной и какой-то нахохленный, и, наткнувшись на чашку с засохшими следами кофе, раздраженно сказал:

- Кис, какая же ты всё-таки…несовершенная. Как далеко тебе до идеальной женщины.

- Вот это новости! – Немедленно отреагировала я. – Интересненько узнать, как в твоих глазах выглядит идеальная женщина? Надеюсь это не какая-нибудь конкретная мадам из твоего окружения?

- Нет. Конкретной мадам я тебе в пример не приведу. Но характеристику идеальной женщине дать могу.

- Ну, давай, жги! Открой мне глаза.

- Для всех мужчин идеальная женщина выглядит одинаково, - авторитетно заявил развалившийся в кресле Мишка.

- Ну-ка зачитайте-ка мне полный перечень качеств идеальной женщины, - требовательно нависла я над ним.

Мишка задумался на минутку и выдал без единой запинки:

- Идеальная женщина красива, но не до такой степени, чтобы к ней боязно было подойти; умна, но настолько, чтобы не демонстрировать своего превосходства; раскованна, но не вульгарна; женственна и трогательно беззащитна, чтобы мужчина мог рядом с ней чувствовать себя настоящим мужчиной; самостоятельна и практична, когда ему не хочется решать бытовые проблемы; способна очаровать всех и вся, когда у неё возникает в этом нужда; безошибочно угадывает тот момент, когда лучше бы ей помолчать; умеет слушать – всегда; не ведает, что такое упрёки и придирки, любит своего мужчину таким, какой он есть, и не скрывает своего восхищения; не ревнива, но и не самонадеянна до того, чтобы быть уверенной: никуда он от меня не денется; чувственна и изобретательна в сексе, но при этом её изобретательности должно хватить на то, чтобы не создавать у мужика комплексов неполноценности даже тогда, когда ему просто хочется спать; уважает его интересы и имеет свои; обладает индивидуальностью настолько, чтобы её нельзя было спутать с кем-нибудь ещё, но чтобы это не вызывало у мужчины беспокойства; загадочна в той мере, что делает её для мужчины особенной, единственной и неповторимой, но не вызывает необходимости обращаться к психоаналитику и – самое главное – всегда, слышишь, всегда допивает свой кофе!

Я потрясенно молчала, переваривая информацию. Ёмкая характеристика, ничего не скажешь!

- Знаешь, как говорят: у идеальной женщины всего один недостаток: её не существует, - сделал Мишка свой контрольный выстрел, добив меня своими умозаключениями окончательно.

- У меня всего один вопрос: ты в первый раз даешь характеристику такую? А то ты произнес всё это так складно, словно заученный урок тараторил.

- Я просто наобум перечислил все те качества, которые хочу видеть в тебе.

- Хочешь видеть, но не видишь?

- Нет, скажем так, вижу, но не в той степени, в какой хотелось бы. Хочу, чтоб эти качества были в тебе более развиты, - Миша деликатно обогнул острые углы. Дипломат, блин!

Мораль:

Я – неидеальная безработная женщина. Уровень моей самооценки успешно миновал нулевой период и уверенно устремился в минус.

ОСА

Продолжение следует.